Скульптор Олег Райкис занимается созданием предметов искусства из бивня мамонта около 18 лет. Уникальный художник работает с уникальным материалом. Часть его работ представлена в европейских галереях, часть хранится в коллекциях известных политиков, бизнесменов, спортсменов, среди которых Михаил Горбачев, Владимир Путин, Луэй Аллави, Джон Маккейн, Владимир Крамник... Олег Райкис -единственный в нашей стране специалист по изготовлению авторских дизайн-шахмат, им создано белее сотни комплектов.
(трафик, правда, много!)
То, чем вы занимаетесь, согласовано с вашим внутренним миром? Это результат творческого огня?
Внутренняя жизнь, диктующая мощное желание выпиливать фигурки, близка к состоянию катарсиса (когда во время работы руки дрожат, или ты ничего кроме этого делать не хочешь), катарсиса, который присутствует, к сожалению, на первых этапах творчества, пока все ново. Чем больше профессионализма, чем больше навыков, прагматизма (от прагматизма идет некоторый цинизм), чем больше ты делаешь нечто вторичное, тем меньше внутреннего горения. Вот когда ты делаешь первичную вещь, когда ты делаешь вещь для вещи, вещь для самого себя, будто материализуясь из себя, - это и есть пламя катарсиса.
Я стал заниматься скульптурой, наверное, потому, что в какой-то момент слова показались мне недостаточными и даже фальшивыми. В свое время я пытался писать различные психо-философские эссе, рассуждения, стихи и понял, как легко запутаться в словах. Поскольку слова имеют между собой некоторые провалы, в них есть дискретность, недосказанность, словами невозможно передать то, что ты хочешь сказать чувствами. Такую возможность дают музыка, живопись и особенно скульптура. Именно благодаря скульптуре все мои чувства в абсолютно цельном виде передаются, как бы отпечатываются. При этом сюжет не имеет значения, важно - как это сделано, как передано чувство. Я много рисовал, лепил, что-то пробовал, искал, пока не наступил тот день. Совершенно конкретный день, и я его помню. Я был тогда в звании майора, грипповал и в раздумьях о здоровье решил сделать дома перекладину, чтобы подтягиваться. Взял черенок лопаты и стал вырезать отверстия в проеме двери, и когда я их вырезал, то почувствовал невероятное наслаждение от того, как дерево поддается резцу. Сделав перекладину, я притащил домой кусок строительной доски и стал вырезать фигурки. Так все и началось.
Материал был самый примитивный: строительные бруски - сосна, ель. Пока кто-то, случайно увидев, что я режу, не посоветовал резать из липы - более пластичной и однородной. Начался новый этап: книги по искусству, рисунку, скульптуре. Копирование. Я резал тупыми резцами, не знал, что их необходимо затачивать, и опять мне подсказали, что надо обратиться в металлоремонт. Все развивалось как бы случайно, но эти случайности складывались в закономерность. Мне казалось, что я нашел то, что искал. Как вдруг на горизонте появился человек, который привез с Кавказа кусочек самшита.
Этот материал показался мне великолепным, потому что он был очень твердым, что позволяло прорабатывать детали. Потом я привез из Севастополя зуб кашалота, изменивший мое отношение к резьбе. Зуб имеет особую форму, и нужно было резать не то, что хочется, а то, что укладывается в эту форму, придумывая декоративность в рамках исходного материала. И я придумал вписанные фигуры, подсказанные формой зуба. Кроме того, зуб кашалота имеет двойную структуру - пульпу и денту, и я сделал белый цветок с лепестками из денты и улитку из пульпы желтовато-водянистого цвета, как будто смоченную водой. Я менялся творчески и технически вместе с материалом. И тут однажды человек «с самшитом», проходя по Калининскому проспекту, зашел в церквушку на Воровского (там раньше проходили выставки деревянных поделок) и рассказал обо мне. «Пусть он нам покажется, если понравятся его работы, возьмем на выставку», - любезно предложила директор. Меня взяли.
На этой выставке я познакомился с искусствоведом, кандидатом наук Ольгой Костиной. Она, увидев, что я делаю, сказала: «Вы обязаны этим заниматься, у вас талант скульптора!» Меня это очень воодушевило. Ольга пригласила меня посетить профессиональную выставку в Доме скульптора, где участвовали только члены Союза художников. И вот там я увидел шахматы... Экспозиция была посвящена шахматной теме. Почему бы и мне не разработать шахматную тему и на этой выставке не представить себя? Но только так, как этого никто не делал... Мне не хотелось привязывать тему к каким-то историческим, географическим событиям, ко времени, к национальностям, к костюмам... И я придумал самый простой по идее, но не по воплощению вариант - сделать обнаженные женские и мужские тела. Это относится и к скульптуре, и к шахматам. А выставка так и называлась «Скульптура и шахматы». Я сделал этот комплект, и к этой теме добавил отдельную фигурку богини шахмат Каиссы.
После этой первой профессиональной выставки меня пригласили на всесоюзную выставку «Скульптура-1981» в Центральный дом художника. Там случился первый, можно сказать, коммерческий успех: все мои выставленные скульптуры были распроданы! Для меня это был шок, в то время я еще служил в армии и не представлял, что могу зарабатывать таким образом. Неожиданно для всех, не дослужив всего год до пенсии, я уволился из армии. Люди, которые меня окружали, называли меня дураком. Пришлось в полном смысле слова выживать, было очень тяжело сводить концы с концами. Но опять помог случай! Один богатый человек заказал мне комплект шахмат «Добрые и злые». Он, видя, что я влачу жалкое существование, выплачивал мне по 200 долларов ежемесячно, пока я работал. На доске злу противоборствовало добро. И игра несла двойной смысл: неужели зло может победить добро? Ольга Костина, которая меня все это время курировала, на тот момент была директором престижной галереи «Кросна», где и выставила эти шахматы. А мои друзья пригласили в галерею журналистов, фотографов. И через какое-то время поступил звонок из CNN с просьбой прийти ко мне домой, чтобы сделать репортаж. Во время разговора выяснилось, что телевизионщики хотят купить шахматы. Так один из моих комплектов «Обнаженные» увидел шеф-редактор CNN Стив Херст, на тот момент он прощался с коллективом, в котором проработал 15 лет. И коллеги решили сделать ему эксклюзивный подарок. А я заработал первые большие деньги - 5000 долларов.
Если бивень долго держать в руках, он как бы оттаивает и начинает липнуть к ладоням, будто не хочет расставаться... Но не буду излишне романтизировать. Есть и негативная сторона: когда работаешь, жуткий запах. Представляете, запах в кабинете стоматолога, пилящего зуб «у пациента», умершего несколько десятков тысяч лет назад. Но, честно говоря, даже этот запах становится родным, когда ты любишь свое дело.
Олег, где вы учились, кто были ваши учителя? Я всему учился сам и никогда не стеснялся своего образования. Как-то на одной из выставок подходит ко мне очень известный искусствовед и спрашивает: «Что вы оканчивали?» Я ответил: «Высшее военное училище и Военный институт физкультуры». «Я вас серьезно спрашиваю...» - «Я вам серьезно отвечаю». Но она продолжала настаивать: «Неужели вы не учились в художественном училище?» «Нет», - говорю. «Но тогда скажите, кто ваш учитель?» - «Никаких учителей не было, если не считать моего любимого Микеланджело, книги и альбомы». Она фыркнула и осталась при своем мнении, что я над ней издеваюсь. Сначала резал чуть ли не кухонным ножом, потом появились наши российские резцы из очень плохой стали, что-то из инструментов покупал на рынках, из-под полы. Затем за границей приобрел хорошие резцы, а вскоре узнал, что можно работать бормашиной. Купил первую отечественную под символичным названием «Гном», она ревела, как Голиаф, и своими гигантскими фрезами долбила, как отбойный молоток. И лишь впоследствии в Англии, попав в магазин для ювелиров, я понял, что такое нормальный инструмент. Все то, чем пользуются ювелиры, теперь использую и я. Но одним из основных инструментов остается бормашина стоматолога. Представить мою мастерскую легко любому побывавшему в кабинете зубного врача -те же звуки, те же инструменты, тот же запах.
Вернемся к шахматам. Это для вас идеальное самовыражение? На самом деле одна из моих любимых скульптур - нэцкэ. Несмотря на декоративность и малый размер, эта скульптура очень точная по своему философскому содержанию, по обобщенности формы, по знаковости, по абсолютной законченности. И дело не в глубокомыслии, а в простоте, это то, что трудно выразить словами. Как хлопок одной ладони. Когда на сцену вышел мастер Дзен, чтобы прочитать лекцию, на которую его очень долго уговаривали и наконец уговорили, он развел руки в стороны, поклонился и ушел. Вот и вся лекция. Точнее не скажешь. Для меня главное в скульптуре - лицо, психологический портрет - мимика или ее отсутствие, та внутренняя энергетика, которая спрятана за гладкими или впалыми щеками. Следующее по ценности - человеческое тело, а потом уже все красоты, связанные с разной одеждой и другими украшениями. Почему шахматы? Когда я делал свою первую работу, не мог себе даже представить, насколько это войдет в мою жизнь, но уже тогда мне хотелось сделать не одну скульптуру, а целую историю. Шахматная доска - это населенный мир. С королевской семьей, армией, офицерами, слонами и пешками; с постоянной войной и интригами. Каждая партия - новая жизнь. Где еще скульптору дана возможность создать целый мир, а не отдельную скульптуру или застывшую сцену? Все можно рассматривать, трогать, переставлять, это оживающая, динамичная скульптура... Я не исследователь по своей сути, я - фантазер, человек воображения. Все рождалось из того, что я слышал в детстве, читал, имел представления по фильмам. Мои шахматы живые, потому что личные. Если бы я досконально по научным материалам изучал каждую тему - детали одежды, причесок, украшений - и передавал бы это со скрупулезной точностью (что позволяет моя техника), то это был бы муляж. Мне интересна энергетика, которая происходит из фантазии, пусть даже не очень соответствующей реальности. Что такое реальность? Чей-то сохраненный взгляд на действительность. Все, что находится в этнографических музеях, на мой взгляд, домыслы. Мы никогда не будем смотреть на мир глазами людей из прошлого, мы все равно привнесем фантазию. Я жертвую достоверностью во имя экспрессии. На сегодняшний день я сделал более 300 комплектов шахмат. Мои самые сложные -«Греческие боги» (я их делал целый год). Самые любимые - «Характеры», это 32 фигуры, каждая со своей индивидуальностью.
Я режу шахматы с 1990 года, именно режу - как бы кровожадно это ни воспринималось на слух. Можно обладать массой достоинств, но одним из самых фундаментальных качеств я считаю волю, потому что все остальные становятся бессмысленными при отсутствии оной. Если говорить о моем труде, то воля просто необходима, у меня очень тяжелая физическая работа. Когда я делаю шахматы, я сотворяю нечто материальное, это и есть материализация моей воли. Если для многих воля абстрактна, то моя материальна - ее можно и увидеть, и даже потрогать. У Наполеона материализация воли - его победы, а у меня - мои скульптуры, и это тоже хоть и маленькие, но победы. И, к слову сказать, я сейчас работаю над комплектом «Наполеон версус Веллингтон».
Комментарии (2)
